27 мая 2022

«Пушкин улыбнется и простит нам это»: режиссёр и художник «Евгения Онегина» рассказали о работе над спектаклем

«Пушкин улыбнется и простит нам это»: режиссёр и художник «Евгения Онегина» рассказали о работе над спектаклем

28 мая, репертуар 78-го сезона Нижнетагильского театра кукол украсит большая премьера. «Евгений Онегин» от команды из Санкт-Петербурга – режиссёра Петра Васильева, художника Алевтины Торик и композитора Николая Морозова. Сдача спектакля прошла накануне премьеры, в пятницу. Мы побывали на показе и поговорили с авторами.

Режиссёр-постановщик Пётр ВАСИЛЬЕВ:

«Если вы верите в театр и чудо, то получите новый опыт и смыслы»

– Пётр, в начале работы вы говорили, что историю с помощью кукол зрителям расскажут артисты в образах поэта и муз, а сцена превратится в рай, где идёт борьба противоположностей... В схватке должна победить женщина. Всё удалось воплотить?

– Концепция не изменилась. Однако, я бы назвал место действия не раем, а неким лимбом, куда попадает душа нашего Поэта в конце пути. Это такая фантазия на тему последних минут, когда перед глазами пробегают картины всей жизни... В качестве этих картин мы взяли сцены из «Евгения Онегина», потому что там есть пророческие места, которые нашли отражение в биографии Пушкина…

– Судя по первой сцене спектакля, этот лимб или рай находится в деревне…

– Именно там. И вот почему… «Я был рожден для жизни мирной, для деревенской тишины» - эти строчки из «Евгения Онегина» находят отражение в судьбе поэта. В 1829 году Пушкин попросил руки Натальи Гончаровой, не обращая внимание на то, что его отговаривали, убеждали, что женитьба несовместима с поэзией. А после этого предложения случилась «Болдинская осень» – занимаясь подготовкой к свадьбе, он уезжает решать финансовые вопросы в имение в селе Болдино, задерживается там на несколько месяцев и пишет много известных произведений.

Поэтому наш спектакль начинается не с «дяди самых честных правил», а с фантазии о том, как замечательно, если бы творчество Пушкина продолжалось в той сельской атмосфере. И поэтому наш лимб оказывается конкретным местом – деревней!

– А теперь про женщину, которая должна победить в схватке...

– Ну, тут не надо глубоко копать, чтобы понять: Пушкин часто иронизирует, называя произведения именем неглавного героя. Так и с «Онегиным». Евгений Онегин – просто поле для размышлений, душевных метаний. А главный персонаж – это Таня.

– Что даёт режиссёру возможность рассказывать «Онегина» с помощью кукол?

– В любом спектакле используются средства выразительности. У нас это кукла. Она действует в другой логике, чем артисты. Да, в куклу нельзя вместить весь спектр переживаний и эмоций персонажа. Но из-за того, что она отстраненный элемент, можно найти совершенно особую степень условности и глубины для повествования.

Это как сакральные тексты. Нельзя читать Библию эмоционально. Как только добавляешь эмоцию, уходит суть, этот же принцип существует в театре кукол, когда он пытается говорить на серьезные темы.

За счет того, что художник создал монументальные и даже архетипичные образы, лишенные подвижных эмоций, изменений в выражении лиц, зрителю легче фантазировать. Он увидит, как мельчайшие повороты головы и тела, падение света под другим углом способны менять куклу, передавать её состояния, мысли, чувства. И если вы верите в театр и чудо, то получите новый опыт и смыслы при просмотре спектакля.

– Аудитория спектакля – подростки, молодежь и взрослые. Понравиться такой широкой аудитории – сложная задача?

– Да, непростая. Но если думать только об этом, то можно пойти на поводу у предполагаемой аудитории. Наша цель, как в той театральной аксиоме про «все жанры хороши, кроме скучного», –сделать действие динамичным, захватывающим и компактным. Спектакль длится примерно академический час, его легко воспримут как подростки, так и люди старшего возраста.

При этом мы не хотели сильно менять сюжет произведения. Пушкин – святое и его нельзя особо перекраивать. Поэтому наши герои говорят пушкинской строкой, а там, где не хватало слов, мы позволили вольность и добавили реплики на французском языке, на котором общалось дворянство в то время. Я думаю, что Пушкин улыбнется и простит нас за это.


Художник-постановщик Алевтина ТОРИК:

«Перышки, у нас везде летят перышки. Потому что это про легкость и даже божественность…»

– Алевтина, на ваших эскизах мы видели классические колонны, ротонды и красавиц в образах греческих богинь. Вы говорили, что в этих элементах нашли рифму литературной классике. Всё из задуманного удалось воплотить?

– Да, как мы хотели, так и всё и получилось. Это такое счастье! Придумывали и работали с такой легкостью, будто нам сам Пушкин помогал!

– А что с винтажными предметами? Вы планировали использовать старинные салфетки, ретро-декор.

- Так и есть. Для спектакля я нашла антикварные салфетки, сувенирный тульский самоварчик, рюмочки. Таких предметов немного, но они создают особенную атмосферу. Даже небольшой кусочек бабушкиных кружев может изменить ощущения и оживить картину.

А вот в костюмах мы использовали кружево под старину. Оно хорошо подошло, особенно в сочетании с тканью из специально обработанного шёлка. Всё это создаёт ощущение, что вся одежда старинная, пожившая. И куклы получились такими же. Как будто они уже где-то побывали, полежали в чемоданах. Как будто их истории уже много-много лет. Целая вечность. И это правильно, ведь история-то в нашем спектакле вечная…

– И все в таких приглушенных цветах…

– Да! Когда на репетициях мы ставили свет, прямо сдерживались, чтобы избежать этих штампов: используем красный, когда в сцене какие-то эмоции, голубой, когда что-то лирическое… Почти всё сделали в сепии, как на эскизах. Но не удержались. У нас есть несколько акцентов с голубым освещением. Но таких бледных-бледных. Позволили себе все-таки.

– Какие еще художественные приемы и средства вы использовали для раскрытия главных тем спектакля?

– Перышки, у нас везде летят перышки. Потому что это про легкость, какую-то даже божественность, воздушность. Ну и хрустальная люстра над сценой еще. Она создает ощущение, что у нас тут высший свет) Она, кстати, тоже винтажная, все подвесочки собрали от старых люстр. Это придает другую ценность происходящему.